June 20th, 2014

Пастернак и дети

У меня в голове регулярно всплывают стихи – одни и те же строки в одних и тех же случаях.
Крутятся рефреном, поются припевом к жизни. Чаще всего к детям. Например, Маяковский:

Там
За горами горя
Солнечный край непочатый.
Это когда? Это тогда, когда хочется умереть от недосыпа, от бесконечной заботы, от нехватки времени и свободы.
Когда читаешь мантру «это работа, которая должна быть сделана». Это утешение: ты ведь знаешь - они вырастают,
спят всю ночь напролет, научаются одеваться и умываться сами, жить без тебя. Такое время настанет – потерпи.


Но самый «детский» поэт – Пастернак, оказывается.


Я рос. Меня, как Ганимеда,

Несли ненастья, сны несли. 

Это когда выпадаешь из недолгого дневного сна рядом с дочерью – старшей ли, младшей – 
на балконе под открытым окном. И не сразу понятно, где верх и низ. Небо опрокинуто сверху. 
Крона клена идет каруселью от резкого ветра, пасмурные облака несутся вдоль, стук дождя, 
голоса со двора. То ли день, то ли вечер. И она растет, тихо растет рядом: 
за сомкнутыми ресницами – первые сны.


Льет дождь. На даче спят два сына

Как только в раннем детстве спят. 

Ну, две дочки. И дача есть, и дождливые дни. И их сон – драгоценность всей семьи 
и предмет зависти: как крепко, беззаботно и самозабвенно они это делают.


И тополь - король. Я играю с бессонницей. 

И ферзь - соловей. Я тянусь к соловью. 

И ночь побеждает, фигуры сторонятся, 

Я белое утро в лицо узнаю.

Это после бессонных ночей, особенно беспокойных или в болезни, наступает утро, 
а с ним – облегчение. Голова проясняется, вещи становятся на места, дети из странных незнакомцев, 
дышащих во тьме, снова обращаются в людей. Поутру я снова беру свою жизнь под уздцы.  

И, конечно, великий гимн интроверсии:
Никого не будет в доме…
Какое там предвкушение соитья! Бери выше: это дети в садике, или в школе, или у бабушки,
это в доме тишина, это шанс услышать собственные мысли.
Соскучиться. Накопить радости и нежности к встрече.


pasternak