August 18th, 2015

Божена выдает себя с головой

Уже не в первый раз, но сейчас — совсем ярко. В последнем SNC ее текст о венецианской биеннале в три раза объемнее текстов о прочих светских событиях. Вот что значит человеку интересно. И это не спрячешь.

Ей так хочется отгородиться, откреститься от всего этого. Что вы, я не духовно богатая дева, у меня нет малахитовой броши и томика Ахматовой под шалью, я знать не знаю, где в том Берлине Опера, я — мещаночка с гламурчиком. Но питерскую девочку-очкарика у рояля — куда ее деть? Никуда. Люблю ее.

Две недели до сентября

Уже несколько лет подряд для меня символ конца лета, вдох перед новым сезоном — это когда я иду в магазин и выбираю для дочери новые заколки. Потом все завертится, заколки будут теряться и находиться, с них будут отклеиваться бусинки и стразы, резинки начнут растягиваться и лохматиться — словом, к новому сентябрю понадобится новый запас. А этот сентябрь у нас вообще особенный: школа.

И вот я поехала в город и накупила ей всего-всего.
И заколки — белоснежные, как праздник; голубые, как небо; розовые, как сладкая вата и пенка на варенье; темно-синие, как вечер и черничный джем.
И строгие школьные туфли — тоже синие, под цвет формы, но с блестящими нарядными пряжками, чтоб уж совсем не засохнуть от строгости.
И легчайшие светлые кроссовки для зала.
И еще одну блузку — светло-розовую, нежную.
И даже сумку для сменки — как раз такую, как я хотела, с несколькими отделениями, чтобы там можно было оставлять не только туфли, но и форму для физ-ры, и принадлежности для кружков, и какие-нибудь запасные колготки, например (сейчас совсем не понимаю, зачем мы все это в детстве таскали туда-сюда, а не оставляли в школе; еще не понимаю, почему в садиках есть шкафчики, а в школах — нет).

Все остальное лежит-ждет еще с июня. Осталось заказать букет и укоротить в ателье рукава форменного пиджака. Мы готовы.

Как же рано стало темнеть. Как холодно по ночам, как тихо в саду. Как пахнет в доме грушевым джемом, яблоками, полынью.