January 20th, 2021

По ассоциации

Давным-давно красный граф Алексей Толстой рассказал мне в «Гиперболоиде инженера Гарина», что бывает два вида шика:

«У Сюзанны хороший материал, но никогда использовать его она не сможет. Сюзанна не чувствует современности. Экое диво – кружевные панталоны и утренняя ванна из молока. Старо, – для провинциальных пожарных. Нет, клянусь горчичным газом, который выжег мне спину у дома паромщика на Изере, современная проститутка, если хочет быть шикарной, должна поставить в спальне радиоаппарат, учиться боксу, стать колючей, как военная проволока, тренированной, как восемнадцатилетний мальчишка, уметь ходить на руках и прыгать с двадцати метров в воду. Она должна посещать собрания фашистов, разговаривать об отравляющих газах и менять любовников каждую неделю, чтобы не приучить их к свинству. А моя, изволите ли видеть, лежит в молочной ванне, как норвежская семга, и мечтает о сельскохозяйственной ферме в четыре гектара. Пошлая дура, – у нее за плечами публичный дом».

«В прессе появились заметки о приезде в Нью-Йорк самой умной, самой красивой в Европе женщины, которая соединяет профессию балерины с увлечением самой модной наукой химией и даже, вместо банальных бриллиантов, носит ожерелье из хрустальных шариков, наполненных светящимся газом. Эти шарики подействовали на воображение американцев».


Вот так, значит. Панталоны или бокс, банальные бриллианты или светящиеся шарики, Vertu или iPhone , пестрая блузка Лу – «вся в вышивке!» – или «серое безобразие» Нэнси, Анастасия Волочкова или Тильда Суинтон. Потом всю жизнь так и колеблешься между этими полюсами – они же оба шикарные! Вот выбираешь, скажем, свадебное платье, и глаза разбегаются. Хочется то узкое, гладкое, совсем простое – к нему бы пошли светящиеся шарики! Но и то принцессное, золоченое, с кринолином тоже хочется! Но Алексей Николаевич сказал «а-та-та!» (а там и Николай Васильевич поддакнул «Ах, это нехорошо, фестончики»), поэтому долго думать нечего – берем узкое и гладкое.

А кому-то Алексей Николаевич не указ. Кто-то, может, его и не читал никогда.