blogo_go (blogo_go) wrote,
blogo_go
blogo_go

Category:

Застать гранд-даму

dresden-15-1

Теперь, после ухода Плисецкой, сколько их осталось-то – тех, кого можно назвать «гранд-дамой»? Антонова и… Антонова. Всё. Поэтому когда я получила приглашение на ее лекцию в Пушкинский музей 7 мая, строить другие планы на этот вечер было бы непростительно глупо.

Хотя я пришла вовремя, пятнадцатый зал – Итальянский дворик, где Давид – был уже полон, можно было только встать в проходе. И вот она показалась за колоннами и вышла к своему столу: небольшого роста, с белоснежной прической, в черном костюме, с тремя нитками белых бус; на лацкане – георгиевская ленточка.

Произошла некая суета вокруг бутылки воды: Ирина Александровна не смогла сразу ее открыть, и только я рванулась помогать, как уже помогли из первых рядов; потом съемочная группа попросила отвернуть бутыль этикеткой от камеры (видать, убоявшись продакт-плейсмента), но вот все улеглось и – началось.

Я грешным делом думала что? Что вот начали в пять, часов в шесть закончим, до закрытия садика еще погулять успею, в кафе зайти. Вряд ли старушка дольше часа проговорит, все-таки человеку за девяносто. Старушка?! Титанище! Она говорила два с половиной часа, и могла бы еще, да музей закрывался. Без бумажки, лишь иногда сверяясь с планом, лишь иногда останавливаясь, чтобы подобрать нужное слово.

Речь шла о сокровищах Дрезденской галереи: как их собирали, как прятали во время войны, как их нашли и спасли, как привезли в Москву, реставрировали, потом вернули, а перед возвращением устроили грандиозную выставку.

Я пишу то, что я запомнила из ее слов: что-то упуская, но по возможности ничего не исказив.

В 1955 году мы, сотрудники музея, узнали о решении возвратить Галерею в Дрезден, как и все – из газет. Это произошло в марте, а к маю нужно было организовать прощальную выставку. Работа предстояла огромная! Убрать постоянную экспозицию в запасники, разместить несколько сотен дрезденских картин, подготовить каталог, буклеты, открытки – и все за два месяца. Когда выставка открылась, трудились тоже без передышки: музей работал без выходных, по продленному графику, уборку и прочее делали глубокой ночью, а сотрудники, помимо проведения экскурсий, выезжали с бесконечными лекциями во всевозможные институты, учреждения, заводы и фабрики. А вокруг музея стояла очередь – и это была самая молодая, веселая очередь из всех, которые мне довелось видеть. Люди подменяли друг друга, общались, ели, музицировали, притащили какие-то ящики, чтобы было где посидеть – и практически не ворчали, не тяготились ожиданием. На стене позади музея появлялись надписи: «Мы из Новосибирска», «Мы из Минска» - люди ехали из разных городов и республик, чтобы увидеть сокровища.

До сих пор, бывая в разных домах, я встречаю репродукции, напечатанные к той выставке: «Шоколадницу», «Портрет мальчика» и другие. Они в хорошем качестве были напечатаны, и люди их сохранили.

Еще тогда звучали вопросы: надо ли возвращать картины. Но знаете, в Книге отзывов выставки мы часто видели согласие с этим решением: да, надо, потому что мы сильные, мы справедливые, мы великодушные. Но я вернусь к этой теме позже.

Расскажу немного о самой галерее. Ее создали саксонские курфюсты, и вначале коллекция картин была частью собрания типичной кунсткамеры, собрания редкостей и древностей. Но в XVIII веке Август II Сильный и его сын Август III стали собирать картины старых мастеров уже систематически. Ими двигали не только соображения престижа, но и искренняя любовь к искусству: полагаясь на свой вкус и на советы знатока живописи Альгаротти, они смогли собрать коллекцию, полную шедевров. В XIX веке для галереи было построено великолепное здание, в котором картины благополучно находились до Второй мировой войны.

В конце тридцатых годов коллекцию укрыли в запасниках, а позже – перенесли в настоящие тайники: туннели, пещеры. Было несколько десятков таких тайников. Нашим войскам в Берлине удалось найти карту тайников, картины были найдены и вывезены в СССР (большая часть – в Москву, еще несколько сотен полотен – в Киев).

И знаете что? Вот сейчас часто подвергают сомнению то, что мы, наши солдаты спасли галерею. Могу сказать точно: действительно спасли. Потому что я бывала в одном из таких тайников – потом уже, после войны. Во-первых, там жуткая влажность. Мне рассказывали, что когда открыли очередной тайник, то увидели – в центре стоял ящик с «Сикстинской мадонной», а другие картины безо всякой упаковки стояли просто прислоненными к стенам. А по стенам течет вода! Многие картины были в ужасном состоянии: например, «Динарий кесаря» Тициана был покрыт плесенью. Во-вторых, там изначально-то пытались контролировать климат, но эти системы работали на электричестве, и к концу войны вышли из строя. В-третьих, существовала опасность расхищения, мародерства; вполне реальная опасность, кстати – некоторые картины так не удалось обнаружить. В-четвертых, тайники были заминированы. Я видела надписи «Мин нет» - и подпись нашего солдата, ответственного за разминирование. Сами понимаете, в любой момент мины могли сдетонировать, и сокровища Дрездена погибли бы.

Поэтому – да, спасли. Грустно – и это из-за политики, конечно, - что теперь в Дрезденской галерее убрали табличку «Галерея спасена советскими войсками»: раньше она висела при входе, как и табличка «Мин нет» (как раз из тайника), а сейчас про мины оставили, а про спасение я в свой последний визит уже не увидела.

Многие работы нуждались в реставрации. Этим занимался художник и реставратор Павел Дмитриевич Корин вместе со своей женой и другими коллегами. Я уже упоминала «Динарий кесаря», так вот Корин буквально возродил это полотно: он решил не приступать к реставрации красочного слоя, пока картина полностью не просохнет. Два года (!) «Динарий» хранился горизонтально (если вертикально – краски осыпались бы), и только потом Павел Дмитриевич начал основную работу. Мир мог лишиться этого шедевра, если бы он попал в руки к менее терпеливому реставратору.

Прим. Blogo-go: потом Антонова стала рассказывать о картинах, и это было совершенно упоительно. И любовь – и знание, и почтение к великим – и очень близкое с ними знакомство. Два часа такого рассказа – мало, очень мало. Вот бы цикл лекций!


Dresden1


Сикстинская мадонна, Рафаэль

Так сложилось, что как раз в 45-м году, когда картины из Дрездена привезли в Москву, я окончила университет и начала работать в музее. И я была среди тех, кто встречал картины. И вот ящик с «Сикстинской мадонной» открывали в этом самом зале – вон там, в проходе (все оборачиваются). Наш директор, скульптор Меркуров, не подпуская никого, сам снял крышку, потом какое-то одеяло, потом белые полотна – и вот два солдата подняли картину и поставили ее на пол, поддерживая один слева, другой справа. И она посмотрела на нас, как смотрела, должно быть, на самого Рафаэля: не сверху вниз, как в соборе или в галерее, а глаза в глаза.

Каждое поколение, каждое время видит в этой картине что-то свое. Тогда, в сорок пятом, на «Сикстинскую мадонну» смотрели люди, только-только пережившие войну. Войну, на которой гибли люди, гибли дети. И мы видели молодую женщину, которая движется, она действительно движется, идет к нам – и несет миру своего ребенка, несет как дар и как жертву: смотрите, она и прижимает его к себе, и будто подает вперед, отдавая людям. Среди нас было много взрослых, сильных мужчин – и они смотрели со слезами на глазах.

Тут я представила себе и уже не могла избавиться от этого видения: два солдата стоят по обеим сторонам, один поддерживает святого Сикста, другой – святую Варвару, и так они входят в пространство картины. С полным правом, соразмерно.

А я о Рафаэле и о «Сикстинской» узнала из лекции общества «Знание»: лекторий был в торговом центре, сердцевине нашего микрорайона. Родители вечером взяли меня с собой, и вроде идти-то было недалеко, минут пятнадцать – но зима, но темнота, но снегопад: и запомнилось, что мы долго-долго добирались сквозь тьму и буран, разматывали оледеневшие шарфы, согревали руки – и вот: Рафаэль. Полутемный зал, Мадонна, ангелочки. Рассказ о чем-то важном.


dresden-7


Святое семейство с Елизаветой и маленьким Иоанном Крестителем, Андреа Мантенья. Смотрите, как плотно и рельефно фигуры заполняют пространство, это практически скульптура на плоскости. А лицо слева – лицо настоящего римлянина: эти черты взяты, конечно, у римских бюстов.


dresden-10


Портрет мальчика, Пинтуриккио. Это, пожалуй, первый детский портрет в истории живописи. Замечательный портрет: какой серьезный мальчик, какой пытливый и упрямый взгляд.

dresden-13


Святой Себастьян, Антонелло да Мессина. Посмотрите, как живут в одном пространстве легенда и повседневная жизнь, как мученическая смерть, трагедия соседствует с бытовыми сценками: вот святой, пронзенный стрелами – а вот кумушки на балконе, мать с ребенком, стражник, разомлевший от жары. Тут и Священная история, и солнце Италии, и перекличка с античностью (обломок колонны, скульптурное тело Себастьяна).

dresden-01


«Спящая Венера» Джорджоне была первой в бесконечной веренице полотен, похожих на нее и по сюжету, и по композиции. Но есть одна очень важная деталь, отличающая ее и от «Венеры Урбинской», и от «Олимпии», и от мах Гойи, и от прочих: ее глаза закрыты. Это сразу меняет смысл картины: исчезает чувственный призыв, появляется целомудрие образа, отстраняющая пауза, внутренняя тишина.

Во времена Джорджоне широко обсуждалась идея Любви земной и Любви небесной (Афродита Пандемос и Афродита Урания). Аллегория Любви земной изображалась в богатом наряде со множеством украшений, потому что ей присущи земная суетность и тщеславие. Любви небесной все это чуждо, ее чистота и целостность не нуждаются в приукрашивании, и потому она представала обнаженной. И мы можем предположить, что Джорджоне имел в виду именно Афродиту Уранию, любовь небесную.


dresden-3


Портрет молодого человека, Дюрер. Настоящий человек Возрождения! Задумчивый взгляд – и волевые, упрямые губы и подбородок. Одно время даже считали, что это портрет Томаса Мюнцера, ведь такой облик очень подходит этой сильной личности, легендарному проповеднику и преобразователю. Замечательная композиционная находка: огромная шляпа, наискосок пересекающая картину от края до края.


dresden-2


Динарий кесаря, Тициан. Обратите внимание на контраст рук: прекрасная, благородная рука Христа – и грубая, темная рука фарисея.


dresden-11


Портрет Шарля де Солье, Ганс Гольбейн младший. Вот мощный, полнокровный портрет очень интересной личности – Шарля де Солье, французского посла при английском дворе. Примечателен дерзкий ракурс: в те времена полностью анфас, без поворота, было принято писать Иисуса Христа. Это полотно прекрасный пример того, что «выписанность», дотошность в деталях – не синоним натурализма. Да, прекрасно прописаны и мех, и металл, и ткань, но это не делает картину выхолощенной, мертвой.


dresden-5


Вирсавия у фонтана, Питер Пауль Рубенс. Согласно библейской легенде, царь Давид, прогуливаясь на крыше своего дворца, увидел внизу купающуюся Вирсавию и соблазнился ее красотой. Военачальника Урию, мужа Вирсавии, царь отослал на войну, где тот и погиб, а Вирсавия стала женой Давида и матерью легендарного Соломона. Но Рембрандт уделяет царю очень мало внимания: Давид – это крохотная фигурка на балконе в левом верхнем углу (он наблюдает за тем, как слуга передает Вирсавии его записку). Библейский сюжет – только повод для того, чтобы воспеть сияющую красоту молодой женщины.


dresden-8


Автопортрет с Саскией на коленях (Блудный сын в таверне), Рембрандт. Мы привыкли считать эту картину автопортретом Рембрандта с женой, но исследования показали, что она была задумана иначе: полотно продолжалось влево (а позднее было обрезано), присутствовали другие персонажи (музыканты, пирующие). Без позднейших изменений, внесенных автором, это была бы еще одна картина Рембрандта по притче о блудном сыне, парная к «Возвращению…»: в облике художника изображен сам блудный сын – в те времена, когда он был еще весел, беспечен и богат.   


dresden-4


Шоколадница, Жан-Этьен Лиотар. Вы удивитесь, но эта популярнейшая картина написана не маслом, а пастелью.


dresden-14


И вот, наконец, картина, которая сейчас гостит в нашем музее: «Царство Флоры» Никола Пуссена. Почему мы выбрали именно это полотно для выставки в годовщину Победы, почему именно о нем я говорила с директором Дрезденской галереи? Смотрите, вот танцует богиня Флора. А все персонажи, окружающие ее – мертвы. Все они, согласно античным мифам, после смерти превратились в цветы. Аякс – из капель его крови растут белые гвоздики. Нарцисс, зачахший от любви к себе. Клития, не сводившая глаз с возлюбленного Аполлона и превратившаяся в подсолнух. Крокус и Смилака, переродившаяся во вьюнок; анемон-Адонис, Гиацинт… Все они мертвы, и все они – живы!

И об этом вечном возрождении жизни из смерти, о победе жизни над смертью говорят нам и танцующая Флора, и статуя Приапа – бога плодоносящих сил, и солнечная колесница Аполлона

И поэтому мне сюжет этой картины напоминает (я не сказала об этом директору Галереи, он бы не понял, потому что просто не знает), так вот, напоминает нашу песню «Журавли»: «… а превратились в белых журавлей». Может, тут еще и белые кони в небе играют роль, не знаю. Так или иначе, здесь жизнь, весна, победа.

Вот так раз. Я-то считала эту картину пустячком, пасторалькой, красивенькой поделкой – богатый заказчик такое любит: повесит в столовую, а то и в спаленку. А обернулось трагедией, победой, «жизнью смерть поправ». Как в старой песне, которую я очень люблю:

Обшарпанный рефрен, любовные угрозы,

И в голосе певца заученные слезы,

Но за тщетою слов, за их усталой сутью

Вся жизнь мне предстает как вечное распутье.

Так надо ли было возвращать галерею? Ведь наши потери в войне были огромны. Все знают о 27 миллионах погибших людей. А сколько было разрушено, осквернено памятников культуры, музеев, городов и сел! Вспомнить только пригороды Ленинграда, могилу Толстого, дом Чайковского… Но мы – победители. А Дрезден, понимаете – этот маленький, скромный город, – он остался без души. Галерея была его душой и сердцем, и вот он осиротел. И я думаю, что в нашем решении вернуть картины домой, снова вдохнуть в этот город душу и жизнь – была своя правда.

Спасибо.

Этими словами Антонова весомо и сильно поставила точку, и мы встали в аплодисментах, как подброшенные. Потом была еще автограф-сессия, люди подсовывали на подпись билеты и буклеты, дарили цветы, некоторые даже лезли фотографироваться. Антонова была вежлива, но сдержанна, и совсем не казалась усталой.



Шла я домой и думала сразу о многом. О том, что Антонова – оглушительно нормальна, особенно на фоне нынешней оголтелости и суеты: у нее как-то всё на месте, какая-то ясность, спокойная взрослость. О том, что она накоротке с далеким прошлым (с Рубенсом, Дюрером, Джорджоне) – и в то же время очень современна. О том, что от постоянного соприкосновения с великим человек крупнеет. О том, что я хочу такую старость: ясный ум, твердая память и полный зал людей, пришедших послушать, посмотреть, постоять рядом, застать.


dresden-15-2

Tags: love&hate, москвоведение
Subscribe

  • Диалоги

    vinauto 777: …Оба множества (ковидоскептики и отрицатели полета на Луну. – прим. составителя) пересекаются вплоть до…

  • Guilty pleasure every day

    Вдохнешь, значит, свеженького напалма свеженькой заботы об окружающих поутру – и назад, предаваться трудам праведным в…

  • Не устояла

    Кстати о шопинге. Конечно, я тоже иногда покупаю вещи, которые мне совершенно не нужны. Вот как вчера, например. Иду в магазин за едой,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments