Category: литература

Лопаты

Все не идут у меня из головы те лопаты, над которыми смеялись на ЕГЭ в этом году. Лопаты из книги Драгунского «Он упал на траву».

Что бы я ни делал, в голове моей мерно взлетали лопаты. Лопаты. Лопаты. Лопаты. Они погружались в мягкую глинистую почву, сочно чавкающую под режущим лезвием. Они отрывали комья, цепляющиеся за родной пласт, они несли на себе землю, эти непрерывно движущиеся лопаты, они качали землю в своих железных ладонях, баюкали ее или резали аккуратными ломтями. Лопаты шлепали по земле, били по ней, дробили ее, поглаживали, рубили и терзали, заравнивали и подскребывали ее каменистое чрево. Иногда одна лопата, которой орудовал стоящий глубоко внизу человек, взлетала кверху только до половины эскарпа, до приступочки в стене, оставленной для другого человека, тот подставлял другую свою лопату и ждал, пока нижняя передаст ему свой груз, после чего он взметал свою ношу еще выше, к третьему, и только тот выкидывал этот добытый трудом троих людей глиняный самородок на гребень сооружения. Лопаты, только лопаты, ничего, кроме лопат.

lopata1

Мне тогда сразу стало обидно за автора, хорошего писателя. Меня покоробили насмешки над этими лопатами. Меня? Человека, который считает, что смеяться можно над чем угодно? Который любит черный и абсурдный юмор, кому Charlie Hebdo – ачотакова? Который ностальгирует по неполиткорректным девяностым, когда можно было говорить что хочешь о чем хочешь, петь «Вечную любовь» – и никаких тебе «оскорблений чувств»?

А вот так. Стала я копаться и накопала в себе поправку:
Можно смеяться над чем угодно, если знаешь, над чем смеешься.

Что-то мне громко подсказывает, что насмешники ту книгу не читали и вообще не очень понимают, о чем идет речь. Контекста – не знают. Им сказали «лопаты, лопаты, лопаты» – они и загыгыкали: дураку все смешно. Я, наверное, в шестом классе училась, когда мне попалось в книге слово «традиция» в научном смысле – «в христианской традиции», – так я все бегала ко всем, тыкала пальцем и смеялась над автором: взрослый человек, а не знает, что «традиция» – это елка на Новый год или проводы зимы. Так и эти.

Я эту книгу читала целиком. Я знаю, о чем она, и что за лопаты, и в каком году родился автор, и что он делал во время войны. И я даю себе разрешение: мне – можно. Могу и мемасик запилить, что-нибудь про лопату Розенталя, который хоронит твои надежды на высокие баллы, троечник.

Я люблю и принимаю шутку искушенного. За ней стоят знание и любовь. Шутка невежды – пустышка: открыл дверь – а там пустой шкаф, безо всякой Нарнии и даже без шуб. Просто матерное слово нацарапано с ошибкой.

lopata2,

Изучающему иностранный язык…

…стоит помнить две вещи:

1. Одну и ту же мысль на этом иностранном языке можно выразить по-разному. Да-да, прямо как на твоем родном. Ситуации, которые жестко требуют одного-единственного варианта, крайне редки.
Пример? Закажите по-английски чашку кофе или выразите благодарность на немецком :-)

2. Не все носители языка говорят на этом своем родном языке правильно и грамотно. Ошибки, оговорки, сленг – все на месте. «Как пройти в библиотеку? Ээ, народ, вам надо типа вперед, к той высокой фигне, и направо до упора, где памятник чуваку в шапке».

Преступное лето

Билеты всегда брали на вечер тридцать первого мая, и каникулы начинались день в день. Еще утром была школа, потом какие-то обеды и сборы, а к вечеру сердце начинало стучать все быстрее: скоро в дорогу! Примерно за час до отъезда я уже шаталась вокруг дома в сладкой маяте – колупала стенку, трогала деревья. Наконец из подъезда выходили родители с чемоданами, мы садились в такси или шли к автобусу.

И все, только вы меня и видели! На поезд! Теперь я вернусь в этот город только в конце августа, когда вот эти цветы отцветут, а вот эта зелень начнет опадать на влажный асфальт. Полтора месяца у одной бабушки, полтора у другой. То деревня под Рязанью – река, рыбалка, лес, грибы и ягоды, собака Дружок, новорожденные цыплята, шкаф со старыми книгами. И самый добрый в мире дедушка, и бабушка-книгочей. То Тамбов – особняки, казавшиеся мне дворцами, музеи и галереи, где все экспонаты я знала наизусть, парк с бабочками, Вечный огонь с невестами, и снова шкаф – с другими старыми книгами. И бабушка с прабабушкой – неутомимые пчелки, любительницы Пушкина, кладези старых песенок и прибауток.

И так шло год за годом. Насколько я помню, с моих лет пяти – и до окончания школы. Бывало, мы выезжали с родителями на море или какие-то базы отдыха, но бабушек это не отменяло и не затмевало.

Любила ли я своих родителей? Да, но расставаться с ними мне было не страшно. Любила ли я свой дом? И снова да, но ведь это была Дорога, Приключение, Каникулы. Разве от такого отказываются?

А теперь мне говорят, цитирую: «отдать ребенка на лето бабушке (если не форс-мажор и кушать нечего) это дикость, лень и эгоизм». Еще цитата: «преступление и предательство». В ленте я вижу: «Моему десять, он впервые ночует не дома», «Моя уже пошла в школу, наконец могу уехать больше чем на сутки». Люди возмущаются: бабушка хочет пригласить внука на целый месяц – она что, с ума сошла?! И сами туда не поедем, и ребенка не отпустим.

В общем, «Это мой крест, и нести его мне!» Не дадим ребенку ни единого шанса написать повесть «Мои каникулы у бабушки»!

Вот не будь мои родители, как оказалось, дикими ленивыми эгоистами, что им надо было делать? Отправлять меня в лагеря? Так это шило на мыло, к тому же я саму мысль о них терпеть не могла. Бросать работу на лето и никогда-никогда не отдыхать без ребенка? С чего бы?

Был бы родитель, а претензия к нему найдется. Я тоже не исключение. Но вот за эти лета, поезда, дороги, за эти поля, парки и книги, за эти старые шкафы и тайные углы, за цыплят и рыбалку, и снова книги, книги, книги я могу сказать только «спасибо».

Попадая языком в ткань повествования

– Ты только посмотри, до чего глупы теперь все романы; я уверена, что и ты мог бы написать роман.
Джером К. Джером, «Наброски для романа»


Когда я встречалась с Дарьей, администратором ресторана и отеля «White House», она подарила мне книгу «Дом с видом на Корфу» – очевидно, с намеком: видите, как лестно про нас пишут, надеюсь, вы напишете не хуже. Книга эта (сборник путевых заметок) и впрямь сплошной комплимент Белому Дому, и наверняка издана полностью или частично на дарьины деньги: заметки про Корфу вынесены вперед, на обложке фото Белого Дома, логотип Белого Дома и проч. Взялась я читать – что ни глава, то радость, что ни страница, то мем.

Во-первых, автор думает, что Белый Дом в Калами – это и есть Белоснежный дом, дом №3 Джерри Даррелла. Разубедить автора некому (Дарья сотоварищи с милым коммерческим лукавством не акцентируют внимание на истинном положении дел), и тот безнаказанно морочит голову читателю.

Дальше – веселее.

Автор посвящает своих спутников в тайны греческой мифологии: «Крестьяне верят, что под Рождество все калликанзаросы подземного мира собираются вместе и пилят гигантскую сосну, ствол который держит земную твердь. Каждый год они почти достигают успеха, и только возглас «Христос воскрес!» спасает всех нас от падения». Долгонько пилят, однако.

Автор награждает Лоренса Даррелла нобелевкой по литературе. Интересно, что бы тот на это сказал? Моя версия:

shutup

Совершает географические открытия: «Узкий семиметровый перешеек соединял полуостров Пелопоннес с материком». А что, зато обороняться удобно!

Пытается сочинить лимерик (ритм и орфография сохранены):
Жила девица в России,
И сколько б ее не просили,
Предлагая весь мир,
Запомнить, где Лир,
А где Lear,
Не смогла эта дура в России!


Автор у нас вообще волшебник слова:
Если заплыть далеко, так, чтобы вода доставала до шеи, то можно увидеть всю деревушку разом.
Спагетти развивались на вилке, как флаг, и так далее, там еще много, все не упомню.

Автор заставляет Елизавету I по второму разу открывать Тринити-колледж, хотя это уже сделал ее папа.

Автора заносит в паб «Орел и дитя», и там он рождает шедевр: «Здесь Толкиен и Кэрол по вторникам сочиняли ландшафты Средиземья и Нарнии – видимо, наперегонки».

А ведь автор добрый. Трогательно пишет о щенке, о ребенке, внимательно вглядывается в цветы и улочки. Он открыт миру и любопытен. Славная была бы книжка, если б ее создал вчерашний школьник, взявший свой gap year, чтобы перевести дыхание и посмотреть мир. Да, с русским у него не очень, с английским тоже, историю-географию частенько прогуливал, но ничего – пообтешется, наберется ума, начнет писать не только с любовью, но и со знанием.

Но это пишет Елена Зелинская, дама 65 лет - журналист, писатель, президент Общероссийской общественной организации работников СМИ «МедиаСоюз» и ведущая телеканала «Спас». Человек с юношеских лет работает со словом, горячо любит это дело и считает своим призванием.

Да, журналист – вот такая скрупулезная работа с фактами (Даррелл, перешеек, Толкиен - с Кэролом, а Кэрол - с одной «р» и «л»).
Да, писатель – вот такой русский язык (спагетти развиваются, сколько б ее не просили).
Да, канал «Спас» – вот такое у нас Рождество, Христос воскрес!


Грустно, девушки.

Ах да, «попадая языком в ткань повествования» – это тоже цитата. Полностью фраза звучит так: «Кефир – это, попадая языком в ткань повествования, Ахиллесова пята нашего семейства». Образно, да? Точно валенок облизал. Волшебник слова, я ж говорю.

Как мне это видится

Когда у меня доходят руки и я пишу в блог, я вижу своего читателя. Читатель, скажем, за ужином делится новостями дня и вдруг вспоминает: «Кстати, забавную фотку сегодня видела в жж», или «О, прикол – знаешь про кислород в Икее?», или «Прикинь, по-английски gift – подарок, а по-немецки – яд: по-моему, неплохой зачин для иронического детектива». Вечер за окном, лампа над столом, читатель берется за айпад и показывает своему визави мою страницу. Представляю это, и мне становится приятно – именно затем я это и делаю: для упоминаний за ужином.

И вообще блог – это у меня не Гайд-парк, не тематическая конференция и не клуб по интересам. Это именно что дружеские посиделки, когда разговор перескакивает с одного на другое – непринужденно так, без сценария. Можем обсуждать рецепты салатов, политику, садики-школы, книги и фильмы. Можем сплетничать и делиться советами-лайфхаками. Можем хихикать над дурацким стишком или картинкой – чушь несусветная, вроде взрослые люди, но аццки смешно же! Рассказывать под конец зимы про летний отпуск, показывать фотки, делиться адресами хороших ресторанов – тоже не зазорно, раз уж речь зашла (и никто за этот запоздалый рассказ не отфрендит, да-да ;-)) Поскольку на столе есть пара бутылок хорошего вина, виски и мартини, а торопиться некуда, разговор может выйти на страхи, мечты и сны, на признания в ностальгии и любви. Можем даже приняться читать стихи (свои) или петь а капелла.

Потому у меня тут никогда не будет «только лытдыбр» или «только тематическое», только уравновешенное или только сумбурное. Как на конференции придерживаться одной темы – это я еще представляю, но на посиделках? «Даша, стоп. Ты рассказываешь про дачу, а тема нашей сегодняшней вечеринки – палиндромы!» Винегрет всегда тут будет, secret box.

Литературная загадка

Поэтесса Сара Тисдейл родилась в 1884 году, а умерла в 1933. Всю жизнь прожила в США, получила Пулитцеровскую премию. На русский язык ее переводили мало.
Она вполне подпадает под определение «малоизвестный литератор второго ряда».
Но у нее есть одно стихотворение, которое очень-очень хорошо известно в России. Особенно людям, чье детство и юность пришлись на закат Союза. Какое?

Комменты пока скрою, потому что загадка-то легкая.

«А варежки на почте сперли». Таки да!

Все, наверное, этот анекдот знают:
Пишет письмо маленький мальчик Ванечка Деду Морозу:
– Дедушка Мороз! Пожалуйста, помоги мне. Папки у меня нет, мамки тоже нет. Сирота я. Подари, пожалуйста, мне на Hовый Год пальтишко, штанишки и варежки.

Письмо попадает на почту. Hу там, как обычно, почтальоны его вскрыли, прочитали. Жалко им стало маленького мальчика
сиротинушку Ванечку. Скинулись они деньгами, купили Ванечке пальтишко и штанишки. Hа варежки денег не хватило, ну и отослали.
Долго ли, коротко ли
опять приходит письмо от Ванечки Деду Морозу: «Спасибо, Дедушка Мороз. Получил я подарки: пальтишко и штанишки. А варежки, наверное, на почте сперли».

И что вы думаете? И правда сперли!

Понадобилось мне отправить в Штаты посылку с книгами, и адресат захотел, чтобы это было через EMS. Ну, EMS так EMS – один раз ими уже пользовалась, они письмо из Москвы в Дюссельдорф десять дней везли (DHL – два дня), но ведь довезли же. Адресату сроки не очень критичны были.

19 октября сдали посылку в одно из отделений на проспекте Вернадского. Стоимость пересылки – почти 7000 рублей: во-первых - вес, во-вторых – далеко.

А какие там были книги! Шикарные подарочные книги для детей: «Жар-птица», «Питер Пэн», «Волшебная флейта», сказки Пушкина… Большой формат, твердый переплет, достойные иллюстрации хороших художников. Поэтому мы все упаковали на совесть: каждую книгу – в пленку, потом переложили бумагой, чтобы в коробке они не болтались и не бились друг об друга, и коробку, конечно, тоже купили прочную и подходящую по размеру.

Пошла наша посылка гулять: Москва – Шарапово – Москва – Химки – США.

Наконец 6 ноября адресат получил посылку. Все всмятку. Коробка порвана, все разворошено, половина упаковки куда-то делась. У подарочных, ценных книг испорчены углы и переплеты – как, кому их теперь дарить?! А двух книг просто нет. У-кра-ли. Тварь-почтарь или таможенник-мошенник? У кого там наша «Жар-птица» всплывет? «Вот вам, детишки, новые книжки – смотрите, что мы вам с работы принесли». Да чтоб вам, уважаемый родитель, ребеночек этой книжкой в глаз заехал со всей дури.

ems2

Ну а теперь все как по писаному, скучно даже говорить. «Пишите претензию, да мы ее будем рассматривать, да дело это не быстрое. А вообще адресат сам виноват, не надо было принимать» и пр. и др. Адресат, видать, не ожидал такого, или до последнего надеялся, что несмотря на мятую коробку, внутри все более-менее ОК. Да и вообще ему на крыльцо могли положить эту посылку или в ближайшем киоске оставить – EMS, может, не в курсе, а так вообще-то делают.

В общем, можно возиться с этими претензиями-компенсациями, да это все не то. Таких же книг, чтобы заменить и все исправить, у меня больше нет. Человек в Штатах хотел получить радость, а получил не пойми что. Чтоб вора-книголюба нашли, публично вымели поганой метлой, а мне из-под земли достали и с поклоном вручили такое же количество тех же самых новехоньких книг - жди их, дожидайся. «Ваш звонок очень важен для нас», тьфу.

Жажду крови: извинений, хайпа, неформальных ответов от что-то значащих и что-то решающих сотрудников EMS. Ну и компенсаций, да. Вот в такие моменты я жалею, что я не топ-блогер, потому что хочется поднять бучу посильнее. Поэтому перепост будет очень кстати. Или, может, кто-то знает через три-пять-семь рукопожатий верхушку EMS?
ems1

Нытик-паралитик, кишки наружу!

У одной женщины умер любимый муж. Ей плохо. А поскольку она не просто женщина, а публикующийся литератор, то умеет выражаться пронзительно навзрыд. Что и делает в своем блоге, регулярно вписывает в книгу своих страданий страницу за страницей. Красочно, увлекательно! Как если бы человек, только вышедший из больницы, не просто говорил «У меня была операция, я пока не могу пойти кататься на лыжах», а расписывал, где именно и как у него болит, сколько гноя откачали, с какими мучениями он сейчас посещает туалет; а то и задирал майку, чтобы шов показать.

Я туда захожу и досконально читаю, иногда и не один раз в день. Автор: «Ах, как мне плохо-плохо. Плохо навсегда, плохо насовсем. Трудно здесь, невыносимо там, ад внутри, ад снаружи – злые люди, трудные дела, тяжелые чемоданы, противные бумажки. А я, ребенок нежный, должна теперь отращивать шипы (что и делаю с опережением, гады!). Ни про какие будущие встречи, бессмертие души и жизнь в детях слушать не могу! Утешения не работают, просвета нет и не будет – это всяких бесчувственных можно утешить, но не меня». Хор подписчиков: «Держись! Ты лучшая! Чем помочь? Обнимаю! Никто другой не мог бы написать так об этом!»

Основной посыл: горем упиваюсь и упиваться буду! Буду так, буду сяк. Из недавнего, свеженького: всю эту литературу про проживание горя и про то, как справиться с утратой, писали инопланетные роботы, не знающие большой любви. Мой случай уникален.

А я, повторю, все это читаю.

Мне-то это зачем? Я ж возвожу бодрость духа в ранг добродетели – не меньшей, чем, скажем, честность или щедрость (а то и получше них бывает)? Признаюсь честно: я человек обычный. В Пушкинском музее мне всегда было интересно смотреть мумий, в Мавзолее на Ленина тоже – бог с ней, с революцией, но это ж целый настоящий мертвец! Жертвы аварий тоже притягивают меня-зеваку, а тут жертва не просто лежит на земле в помрачении, а призывно машет – «Глянь, как кости торчат! Кишки наружу!».

Так что со мной все понятно. А вот самой вдове зачем это нужно? Там, в хоре тысяч читателей, нашлась одна, которая спросила. Выразила сомнения: а не пожалеете ли вы, уважаемый автор – чуть позже – об этих страданиях на публику. Не помешают ли эти «кишки наружу» вам - уважать себя, а другим – уважать вас?

Ее, конечно, заклевали подпевалы. Это была не я, но это могла быть я. Потому что точно так же думаю. Жжет изнутри невыносимо, хочется выплеснуть – понятно. Но, может, не здесь, не всем и не так? Видите же, что прибегают зеваки, чтобы сунуть нос в ваши раны – вам этого хочется, что ли? Чтобы на следующий день самой же написать: вот уроды, лезут в мою жизнь, обсасывают мои косточки, обсуждают подробности. Это, наверное, такая кустарная терапия собственного изобретения.

И про самоуважение. Когда я начала себя осознавать – помню – я была меланхоликом. В моем роду не было ни джентльменов, ни самураев, увы. Как держать лицо, совсем некому было научить. Накачать «мышцы души» до состояния сангвиника мне помогли
вопросы к самой себе: хочешь, чтобы все-все тебя запомнили как «Ту, у которой все плохо»? Чтобы говорили «да это та, что вечно ноет»? Будешь при этом уважать себя? Три раза «нет»? Тогда надо что-то делать.


И я начала учиться. Не лицемерию «у меня все плохо, а я скажу, что хорошо». А умению честно сказать «плохо», но не пускаться в подробности. И умению побыстрее выбираться из «плохо», пока не нарушились все планы и не испортился большой кусок жизни.

Так что спасибо тщеславию за толчок к развитию. И вот что любопытно: люди совсем без тщеславия вряд ли бывают. Наверное, у подвида «кишки наружу» оно совсем по-другому работает, раз позволяет им такое?

Приложение: мультик (и песня):


Редкие книги Дж.Р.Р. Толкина в моем магазине

Вот что у нас появилось (ссылка на магазин):

Дж.Р.Р. Толкин «Книга утраченных сказаний» (История Средиземья, том I). Под редакцией Кристофера Толкина. Издательство "ТТТ", 2000. 328 страниц, формат А5 (60х90 1/8), твердый переплет. В наличии: 2 шт. 1500 руб.

Дж.Р.Р. Толкин «Устроение Средиземья» (История Средиземья, том IV). Под редакцией Кристофера Толкина. Издательство "Elsewhere", 2006. 406 страниц, формат А5 (60х90 1/8), твердый переплет. В наличии: 1 шт. 1500 руб.

Дж.Р.Р. Толкин «Неоконченные предания Нуменора и Средиземья». Под редакцией Кристофера Толкина. Издательство "ТТТ", 2002. 512 страниц, формат А5 (60х90 1/8), твердый переплет. В наличии: 1 шт. 1500 руб.

Дж.Р.Р. Толкин «Чудовища и критики» и другие статьи. Под редакцией Кристофера Толкина. Издательство "Elsewhere", 2006. 300 страниц, формат А5 (60х90 1/8), твердый переплет. В наличии: 1 шт. 1500 руб.

Теперь книги о Толкине - так сказать, русская толкиниана:

Марк Т. Хукер "Толкин русскими глазами". Издательство "ТТТ", 2003. 304 страницы, формат А5 (60х90 1/8), мягкая обложка. ISBN 5-9900226-1-1. В наличии: 4 шт. 400 руб.

Павел Парфентьев "Эхо благой вести: христианские мотивы в творчестве Дж.Р.Р. Толкина". Издательство "ТТТ", 2004. 324 страницы, формат А5 (60х90 1/8), мягкая обложка. ISBN 5-9900352-1-7. В наличии: 2 шт. 400 руб.

Сейчас большинство этих изданий днем с огнем не найдешь. Цены очень умеренные. Например, тот же IV том здесь предлагается за 2500 руб.: https://tolkien.su/forum/index.php/topic,23493.0.html

Если интересно взглянуть, «из какого сора» вырос «Властелин колец», как воздвигался «Сильмариллион» и над чем работал Профессор по своей основной специальности :-), то эти тексты – то, что надо. А какие курсовики и дипломы можно написать на основе этих книжек – ммм!
Так что добро пожаловать! Welcome!

Tolkien-books

Денис Кораблев: бедный, нежный, незнакомый

Конечно, и в детстве, и позже я уже читала «Денискины рассказы». Но мне все время попадалось избранное, the best of: книжечка с 10-15 рассказами, не больше. «Где это видано», «Тайное становится явным», «Девочка на шаре» - все знают.

А тут купила для дочек сборник «Все Денискины рассказы». И то ли от того, что картина теперь полная, то ли от того, что я теперь сильно постарше Дениски и сама уже мама — увиделись эти истории по-другому. В детстве читались приключения. Теперь — детали.

Во-первых, жили они небогато, чего уж там. Коммуналка. Дениска спит на раскладушке, играет в коридоре, где у каждой двери — отдельная вешалка. У зажиточной мещанки Марьи Петровны — целая своя комната, она одна там живет! Квартиру Денискиным родителям дали, похоже, к концу книги — в рассказе «Здоровая мысль» дети бродят среди многоэтажек, с непривычки не могут найти свой дом.

А уж какую курицу варит Денискина семья на обед! «Большую, синеватую, с длинными костлявыми ногами». С головой. Не потрошеную. Перед варкой ее надо было постричь - сколько из этого вышло веселья Дениске, папе и читателю!

Штанов у Дениски было еще меньше, чем у Тома Сойера: Том мог надеть «тот, другой костюм», а вот если Дениска разодрал свои штаны, ему приходилось сидеть, натянув рубашку на колени — ждать, пока мама зашьет.

Чтобы искупать маленького ребенка, им приходилось носить в комнату кастрюльки, наполненные холодной и горячей водой. Купить для сына боксерскую грушу было дорого. Посудомоечную машину Дениска придумал сам, заново — потому что никто вокруг и не знал о таких штуках, даже зажиточная Марья Петровна.

Еще по тем куцым сборничкам было совсем не видно, что Дениска — лирик и романтик. Да, там была «Девочка на шаре», но она была одна среди рассказов о шалостях и курьезах. Воспринималось это так, что сила ее красоты и искусства проняла даже обычного хулиганистого мальчишку. Ан нет. Мальчишка-то был необычный: чуткий, трепетный. «Не пиф, не паф!», «Что я люблю», «Мой знакомый медведь», «Белые амадины», «Сестра моя Ксения», «Тиха украинская ночь» - вы почитайте! Кстати, один из двух детских рассказов, над которыми я безудержно реву, тоже здесь: «Друг детства» называется (второй - «Как папа охотился на тигра» из книги «Как папа был маленьким»). Вот пишу, и снова слезы близко.

В этой книге много печали. Потому что много обид. Хороших взрослых еще поискать; обмануть ребенка не зазорно — обманывает мещанка Марья Петровна, обманывает мошенник, укравший велосипед, обманывает мама. Папа обидно шутит. А еще война закончилась недавно, и каждое упоминание о ней — горькое.

А самая-самая свежая радость какая? Конечно, космос! Дети строят ракеты, поют про пыльные тропинки, играют в Гагарина и Титова («Сегодня второго космонавта запустили!»).

А еще, конечно, бегает этот романтик один почем зря. Во дворе до темноты ждать маму — само собой, в школу и магазин тоже без проблем. А еще он один ездит на ВДНХ и в Сокольники, играет на Чистых прудах, без взрослых прыгает с вышки на водной станции, бродит с ровесником-мальчишкой по Ленинграду, без сопровождения летит на самолете (при этом ошивается по всему аэропорту, а домой его подвозят едва знакомые дяденьки).

Еще там нашлась просто пара потешных моментов:
“Как я гостил у дяди Миши”: “... стоит корабль, а на нем идет настоящая служба”. Протоиерей Всеволод Чаплин в золоченой епитрахили кропит святой водой строй замерших навытяжку моряков et cetera.
“Человек с голубым лицом”: “...папа обстругивал большенную ореховую палку для моего лука”. Говорю же, небогатая была семья — купить палку для селфи не могли, пришлось делать самим.