Category: медицина

Путеводитель «Корфу. Дарреллы» – предзаказ

С гордостью представляю: открыт предзаказ на мою книгу «КОРФУ. ДАРРЕЛЛЫ».

cover1-1

Любовь к Дарреллу, к его книгам, к острову Корфу, ставшему моим местом силы, давно стала частью меня. И она просто не могла остаться вещью в себе, но должна была во что-то вылиться и превратиться. Вот, превращается в путеводитель. Вся информация – многократно проверена, источники – надежны, локации – исхожены собственными ногами.

В книге будет шесть глав:


  • Где они жили – про их знаменитые разноцветные дома

  • Где они бывали – про упомянутые в книгах пляжи, деревушки, островки, дворцы, озера и т.д.

  • Город – город на Корфу один-единственный, он же столица, и там немало даррелловских мест, от «Швейцарского пансионата» до любимых ресторанчиков Ларри

  • Персонажи и прототипы: кем все эти люди – смешные родственники, друзья и знакомые, – были в реальной жизни, чем они занимались и чем запомнились

  • Возвращения – Дарреллы не раз возвращались на Корфу после войны, посещали прежние места и осваивали новые

  • …И другие звери: кто водится на Корфу сейчас и где лучше всего наблюдать за местной фауной?

Формат 17х24 см, цветные иллюстрации, 100 страниц (возможно, будет и больше). К каждой книге будет прилагаться карта со знаменитой фразой «Предупреждаем: бакены, отмечающие мели, часто оказываются здесь не на своих местах, поэтому морякам во время плавания у этих берегов надо быть осмотрительней».

Массового тиража НЕ ПЛАНИРУЕТСЯ, эта книга не будет лежать в «Озоне», «Лабиринте» и в каждом «Доме книги». Напечатаю столько, сколько будет предзаказов – ну, плюс еще какое-то количество для обязательной рассылки в центральные библиотеки и на подарки друзьям и бабушкам.

Заказать путеводитель можно у меня напрямую (переводом на карту) или на портале Boomstarter:
https://boomstarter.ru/projects/948268/putevoditel_korfu_darrelly_165776


Collapse )

Репост приветствуется! Или лучше даже так: за репост скидка 15% на любой вариант при заказе у меня. Welcome!

Иголка в ноге самурая

Мне было лет десять. Родители еще не пришли, сумерки за окном только-только начинаются – я любила это время. Валялась с книжкой, слушала музыку, подпевала.

Зачем мне понадобилось забраться на стул, уже не помню: то ли штору поправить, то ли форточку закрыть. Но когда я, спускаясь, сделала шаг назад и вниз – что-то пронзительно острое прошило мне стопу, как-то ощутимо воткнулось в кость и переломилось.

Я сразу поняла: иголка. Наверное, мама шила, обронила. А та застряла торчком в ворсе паласа.

Две мысли одновременно: «Как же больно, очень больно!» и «Нельзя никому говорить». Подцепить сразу не удалось, ушла вглубь. Значит, потащат к врачам, они будут делать со мной что-нибудь страшное. Еще я каким-то образом буду виновата, что это случилось со мной. Но самое противное, чего мне хотелось избежать – это кудахтанья. Это было так некрасиво! Что угодно отдашь, лишь бы этого не видеть и не слышать: ахи, охи, трагические лица и фразы, поиски преступника, не уследившего за иглой и пр. и др. Меня провозгласят Ребенком с Раненой Ногой, будут смотреть на меня и говорить обо мне только как о Ребенке с Раненой Ногой – прощай надолго, нормальная жизнь. Именно кудахтанье было источником и вины, и страха перед врачами, и много чего еще. Мне так не хватало взрослых, которые в моменты, когда что-то идет не так, говорили и поступали бы красиво! Иронично, круто, спокойно: как японские самураи или английские джентльмены. Как Брэд Питт у Тарантино, вот!

Так никому и не сказала. Даже несмотря на страшилки про то, что иголка может по кровеносным сосудам дойти до сердца. В школу – ходила: иду и прямо чувствую, как обломки иглы укладываются в основании большого пальца. И на балет тоже, хотя первые пару занятий было нелегко; вот особенно когда нужно положить ногу на верхнюю перекладину станка и тянуть носок – в глазах темнело. Ничего, прошло со временем.

Через много лет – я уже замужем была, – мы решили полюбопытствовать, как там иголка: может, и нет ничего? Сделали рентген: вот они, два обломочка, лежат. Даже ушко видно. Врач сказал, удалять не надо – за эти годы они уже инкапсулировались, нашли свое место, а резать, искать – это ж весь палец разворотить, как бы хуже не стало. Не звенит в аэропорту, и ладно.

Так и идет, всегда и во всем. Вот был у меня аппендицит посреди второй беременности. С вечера почувствовала – что-то сильно не то. Пережила ночь, утром, как всегда, собрала и отвела ребенка в садик, улыбнулась, поцеловала. Не муж и не свекровь, хотя они были под рукой. Вернулась домой, и вот тогда уж мы поехали сдаваться врачам. А они там еще и сомневались: мол, что-то вы слишком прямо держитесь и легко ноги поднимаете, с аппендицитом так не ходят. Ну, анализы-то крови показали мою правоту :-)

Вот так чувство прекрасного может оказаться сильнее, чем инстинкт самосохранения :-) Уж если без иголки обойтись не удалось, то пусть хоть спина будет прямой, а upper lip – таки stiff.

Лытдыбр

Это у меня редкий зверь, но сегодня вот так.

Начало нового сезона. Этот момент – возвращение из поездки – всегда меня радует. Пока не врос в рутину обратно, есть шанс на жизнь-праздник. Шанс избавиться от старых плохих привычек и завести новые, хорошие. Свежий взгляд, перезагрузка, пересмотр порядков: может, что-то пора убрать? может, что-то пора привнести?

Что успели в Москве. Ой, много всего:
- побывали в Зеленограде, на даче и в гостях

- разобрала книги на складе, разложила по трем категориям – взрослые качественные, взрослые-трэш и детские; теперь до Нового года будем продавать, а потом спишем (может, кому надо? можем и в Европу отсылать)

- познакомилась с типографией, заключила договор на печать своего путеводителя; теперь надо бы макет закончить

- сходила на маникюр-педикюр – отлично, в парикмахерскую – опять расстроилась: ну когда же изобретут наконец красивую завивку без укладки! Мастер честно мне сказала, что все равно не получится то, что хочу – уговорила, не стали ничего делать

- раз десять сходили в контактный зоопарк с младшей; как на работу, нас уже и люди, и звери узнавали

- прошла check-up (диспансеризацию) – здорова как корова, не считая небольшого авитаминоза

- посмотрела нового Тарантино, в восторге от фильма в целом и от Брэда Питта в частности – кааайф!

- сходили со старшей к хорошему нейропсихологу: ура, диагноз поставлен, лечение назначено, первые результаты радуют

- сходила к стоматологу сама и сводила детей: все в полном порядке, зашли и вышли

- провели детскую вечеринку для московских подруг – с самодельной пиньятой, молочными коктейлями, суши и яблочным пирогом; дети устроили спектакль-экспромт

- яблок набрали – ого-го! раздавала всем, как тот заяц – и родственникам, и знакомым, и в Германию вот привезли, и в садик сегодня отнесли чуть-чуть; а сколько еще осталось там на ветках!

Родительские дома: пора отказаться от фантомной иллюзии, что там – источник отдохновения. Что там  вообще источник. Что можно оттуда чем-то напитаться. Нет. Там тоже надо работать, отдавать и держать спину. Здесь, у себя – легче.

Оказывается, уже можно надеть в дорогу с детьми белоснежные брюки и однотонную блузку яркого цвета, на которой будет видно каждое пятнышко, и добраться до пункта назначения чистой. Не облили, не ткнули фломастером, не стошнили, не написали, не накакали. Уфф, дожила.

Я была в аэропорту = я пополнила коллекцию ароматов-миниатюр. На этот раз – Dolce&Gabbana, travel set с черным бантом (ароматы Light Blue, The One, Dolce). В целом парфюмеры-итальянцы не так четко работают на меня, как французы. Но эти запахи меня интригуют, они не слишком жесткие – в ближайший месяц буду их носить, особенно The One.

Диагноз по аватарке

Как еж на аватарке, так быть беде. То колючего зверька все обижают, не уважают и третируют, но выйти из этого окружения нет никакой возможности – снаряды не подвезли. То в детстве ежик-девушка спал одетым, чтоб в школу быстрей собираться, а теперь складывает домашний мусор в пакетик, висящий на ручке двери. Попадаются среди ежей и ЗОЖники-сектанты. «Моя нежная душа прикрыта колючками» – это серьезный симптом, да.

Вклинивается голос Дроздова: все ежи, о которых говорится в нашем репортаже, как правило, самки.

Эй, кто-нибудь знает интернет-ежика, у кого все в жизни более-менее норм? И попадаются ли среди них мальчики?

Хочется поменять тенденцию. Заведу себе аватарку с ежом

hedgehog

и буду нарочно использовать ее для самых лучезарных комментариев, источающих эльфийскую гармонию и мещанское благополучие.

Нытик-паралитик, кишки наружу!

У одной женщины умер любимый муж. Ей плохо. А поскольку она не просто женщина, а публикующийся литератор, то умеет выражаться пронзительно навзрыд. Что и делает в своем блоге, регулярно вписывает в книгу своих страданий страницу за страницей. Красочно, увлекательно! Как если бы человек, только вышедший из больницы, не просто говорил «У меня была операция, я пока не могу пойти кататься на лыжах», а расписывал, где именно и как у него болит, сколько гноя откачали, с какими мучениями он сейчас посещает туалет; а то и задирал майку, чтобы шов показать.

Я туда захожу и досконально читаю, иногда и не один раз в день. Автор: «Ах, как мне плохо-плохо. Плохо навсегда, плохо насовсем. Трудно здесь, невыносимо там, ад внутри, ад снаружи – злые люди, трудные дела, тяжелые чемоданы, противные бумажки. А я, ребенок нежный, должна теперь отращивать шипы (что и делаю с опережением, гады!). Ни про какие будущие встречи, бессмертие души и жизнь в детях слушать не могу! Утешения не работают, просвета нет и не будет – это всяких бесчувственных можно утешить, но не меня». Хор подписчиков: «Держись! Ты лучшая! Чем помочь? Обнимаю! Никто другой не мог бы написать так об этом!»

Основной посыл: горем упиваюсь и упиваться буду! Буду так, буду сяк. Из недавнего, свеженького: всю эту литературу про проживание горя и про то, как справиться с утратой, писали инопланетные роботы, не знающие большой любви. Мой случай уникален.

А я, повторю, все это читаю.

Мне-то это зачем? Я ж возвожу бодрость духа в ранг добродетели – не меньшей, чем, скажем, честность или щедрость (а то и получше них бывает)? Признаюсь честно: я человек обычный. В Пушкинском музее мне всегда было интересно смотреть мумий, в Мавзолее на Ленина тоже – бог с ней, с революцией, но это ж целый настоящий мертвец! Жертвы аварий тоже притягивают меня-зеваку, а тут жертва не просто лежит на земле в помрачении, а призывно машет – «Глянь, как кости торчат! Кишки наружу!».

Так что со мной все понятно. А вот самой вдове зачем это нужно? Там, в хоре тысяч читателей, нашлась одна, которая спросила. Выразила сомнения: а не пожалеете ли вы, уважаемый автор – чуть позже – об этих страданиях на публику. Не помешают ли эти «кишки наружу» вам - уважать себя, а другим – уважать вас?

Ее, конечно, заклевали подпевалы. Это была не я, но это могла быть я. Потому что точно так же думаю. Жжет изнутри невыносимо, хочется выплеснуть – понятно. Но, может, не здесь, не всем и не так? Видите же, что прибегают зеваки, чтобы сунуть нос в ваши раны – вам этого хочется, что ли? Чтобы на следующий день самой же написать: вот уроды, лезут в мою жизнь, обсасывают мои косточки, обсуждают подробности. Это, наверное, такая кустарная терапия собственного изобретения.

И про самоуважение. Когда я начала себя осознавать – помню – я была меланхоликом. В моем роду не было ни джентльменов, ни самураев, увы. Как держать лицо, совсем некому было научить. Накачать «мышцы души» до состояния сангвиника мне помогли
вопросы к самой себе: хочешь, чтобы все-все тебя запомнили как «Ту, у которой все плохо»? Чтобы говорили «да это та, что вечно ноет»? Будешь при этом уважать себя? Три раза «нет»? Тогда надо что-то делать.


И я начала учиться. Не лицемерию «у меня все плохо, а я скажу, что хорошо». А умению честно сказать «плохо», но не пускаться в подробности. И умению побыстрее выбираться из «плохо», пока не нарушились все планы и не испортился большой кусок жизни.

Так что спасибо тщеславию за толчок к развитию. И вот что любопытно: люди совсем без тщеславия вряд ли бывают. Наверное, у подвида «кишки наружу» оно совсем по-другому работает, раз позволяет им такое?

Приложение: мультик (и песня):


Стоматолог wanted

Мой любимый стоматолог, ангел мой Светлана Александровна, которой я пела дефирамбы везде и всюду, ушла - увы - на пенсию. И то сказать, ей около семидесяти. Учеников не оставила. И потому ищу замену: без "своего" семейного стоматолога - никак.

Буду очень благодарна, если вы подскажете имена-адреса-расценки хороших стоматологов-терапевтов. Москва, желательно ЦАО, но по большому счету район не имеет значения. Даже цена в общем-то вторична. Самое главное для меня - подход к лечению, редко встречающийся сейчас: бороться за зуб до последнего. Лепить пломбу к пломбе, давать "родному" зубу шанс еще хоть на год, на два, и только в самых безнадежных случаях говорить о протезировании. А не так: "Ну, тут лучше сразу под замену, вот наш прайс". Наша семья такой подход не приветствует. Нам нужен стоматолог, который любит лечить.

Новые приключения, или неделя без трусов

Куда же я пропала из ЖЖ? А вот куда!

21 января к вечеру я почувствовала себя, мягко говоря, дурно. Желудок болит – страсть, будто отравилась. Подумала и на готовые салаты (люблю их, каюсь), и на вишневый компот от знакомых, выпила «Энтерос-гель» и попыталась лечь спать. Какое там! Вся ночь прошла в раздумьях – уже лететь к врачу или пройдёт? Должно же пройти, не может же со мной случиться ничего серьезного. К утру боль поутихла, стала терпимой и переместилась вправо. Тихими шагами отвела дочку в сад, вернулась домой и легла – все равно куда-то ехать, что-то решать и даже разговаривать сил не было: спать, спать! К обеду проснулась и скомандовала: «Вот теперь я готова ехать к врачу! Наверное, ты прав – смахивает на аппендицит. Бери мой паспорт, полис, телефон. Вперед!»

Погрузил меня муж в машину, помчались в ЦПСиР к моему конктрактному гинекологу – так мол и так, похоже на аппендицит, возьмете меня? Нет, говорит Елена Борисовна, мы тут только профильные операции делаем, сейчас проверим на акушерскую патологию, и если по нашей части все в порядке – поезжайте в «семёрку», ЦКБ №7, тут недалеко. Так и вышло: срочное УЗИ – направление на госпитализацию – поехали!

Приемное отделение, полное страждущими и сопровождающими. Снова УЗИ, экспресс-анализ крови, кардиограмма, терапевт. Сижу, мерзну, пытаюсь осознать. Дежурная дама-хирург: «Покажите язык… Температура… Так, рефлекс такой-то… Синдром того-то… Лейкоциты зашкаливают. Острый аппендицит. В оперблок!»

Все-таки медицина – самое четкое и подлинное столкновение с реальностью. Все остальное я могу обойти, переждать, обмануть, спрятаться, зажмуриться, отменить, поменять отношение. Тут – нет. Я поняла это еще на родах – уже ничего не переиграешь! нельзя спрятаться даже в сон, даже в смерть! «Я в домике!» не работает! И вот это случилось снова. Только что я была кем-то конкретным, со списком дел на день и на неделю. Но вот укладываюсь на каталку, убирая всё. Одежду. Телефон. Документы. Обручальное кольцо. Ничего не должно остаться – зачем патанатому, если что, лишние вещи, вопросы и проблемы? Остается тело и имя, и то не докажешь, ведь паспорта нет. И важно только то, есть в этом теле перитонит, или обошлось.
Я люблю это состояние – классное приключение духа, сброс всего лишнего. Только тело мешает тем, что болит и может умереть. И в этот момент я ненавижу свое тело, телесность вообще, и мечтаю стать чистым разумом, жить в компьютере, в матрице, где угодно.

Везут наверх. Санитары шутят, я тоже. Оперблок – лежу в коридоре, смотрю с тринадцатого этажа на огни Москвы. Тихо. Приходит медсестра, буднично включает свет в операционной. «Лен, мы кардио сейчас делаем или аппендицит? Аппендицит? Ладно.» А это что за тетушка, похожая на булочницу или повара? А это мой анестезиолог. Сюрприз! – мой любимый внутривенный наркоз, под которым я пою шаманские песни, исключен. Пожурив меня за беременность после тридцати, тетушка объясняет, что или интубация с ИВЛ, или спинальная анестезия. Интубацию – нафиг, но укол в позвоночник?! Я ж рожала наживую, его убоявшись! Но отступать некуда, подписываю согласие, ложусь на бок калачиком. За спиной – вдохновляющий диалог: «Только такие есть? – Ну да, что прислали, то прислали. – Ладно, давай так.». Сначала – местное, новокаин. Потом сама анестезия – не больно вообще, оказывается. В ноги пошло тепло. Обвешали со всех сторон датчиками, катетерами, не повернешься. Перед лицом – простынка на кронштейне, чтобы я ничего не видела. Народ собирается – медсестры, анестезиолог, акушер на всякий случай. Врывается хирург: «Готово?!». Меня проверяют, тыкая палочкой – еще немного чувствую, и левая нога шевелится. Подождали еще немного и начали.

Анестезия, ничего не скажешь, качественная. Нижняя половина ничего не чувствует - я даже не поняла, что меня уже режут. Но верхнюю колбасит страшно. То вдруг разом заболели все зубы. То затошнило. То верхние ребра заныли. А все, что я могу – крутить головой, и то хирург ругается, что шевелюсь. Вцепилась в пальцы какой-то медсестре, полегче стало. То есть я еще подумаю, рожать второй раз с анестезией или нет. Пусть эпидуральная и спинальная – разные вещи, пусть это индивидуальная реакция, и раз на раз не приходится, но все же хотелось бы рожать в здравом уме.   
Обсуждают и разглядывают мой аппендикс, а мне посмотреть не дают. Никакого уважения к частной собственности! Все, закончили, шов, дренаж!

Люди! Такая штука, как хронический аппендицит, существует! Это когда воспаление развивается не резко, а долго и вялотекуще, а потом – раз! – и переходит в острую фазу. Во-первых, хирург сказал, что этот аппендикс явно болел не сутки, а гораздо дольше. Во-вторых, у меня давно это место побаливало, причем отдавая то под ребро, то аж в спину (расположение аппендикса, кстати, было именно такое, что могло отдавать именно так). И ни на одном УЗИ, блин, никто ничего не видел! А после операции все прошло, нигде не болит. Так что будьте бдительны. И да, боль сначала в области желудка (по-научному – в эпигастральной), которая потом уходит вниз-вправо – классическая картина острого аппендицита.
JKT

Могли меня отправить в общую палату, но по настоянию моего хирурга отправили в реанимацию, спасибо ему за все. Волков Дмитрий Александрович, какой-то очень «мой» врач. Немногословный, саркастичный, жестковатый, с черным юмором (Скорпион?) – при этом ответственный, добрый, открытый. Вот он, кстати: http://www.psychologies.ru/me-and-others/story/_article/kogda-rabota-pobezhdaet-strax/
Volkov

В реанимации интересно. Подразделение, видимо, первостепенной важности, и финансируется в первую очередь. Врачей больше чем пациентов, подходят постоянно, вокруг каждой кровати датчиков, мониторов, лампочек – как в «Боинге». У центрального стола проходят мини-консилиумы, разгораются профессиональные споры о диагнозах и анализах – любо-дорого послушать, без дураков, прям «Доктор Хаус». Я, похоже, была единственным пациентом в сознании, чем вносила в работу реанимации приятное оживление, со мной хоть поговорить можно было. Но и сложности доставляла: вот везут санитары к этому центральному столу кого-то, кому помощь уже не нужна, встречаются со мной взглядом и - «Ой, что ж мы делаем, тут человек в сознании!». Ретировались быстренько, только мелькнули бледно-зеленые ноги, торчащие из-под простыни на каталке.

Кстати, любопытно: у врачей в реанимации два агрегатных состояния. Сначала – Помощь Пациенту. Люди работают как проклятые, невзирая на усталость, конец смены, вкалывают, делают все возможное, зовут помощников, придумывают выходы из безвыходных ситуаций. Святой труд. И вот – можно выдохнуть: или получилось, или, увы, не получилось. Пришла пора Составления Документов. Тут уже все цинично и спокойно: «В нашем отделении пробыл 15 минут? Пиши – 40. Какую причину остановки кровообращения укажем? Тут из двух можно выбрать, давай вот эту, тогда у нас вон тот анализ не спросят. Сколько кубиков вкололи? Пиши – столько-то».

Чем «обычнее» отделение, тем обшарпаннее, и больше бардака. Перевели меня в общую хирургию, так там на стеклянной двери – логотип «Олимпиада-80»: башня, колечки, полоски. Кровати, тумбочки и прочее – тоже ровесники той Олимпиады, жутко неудобные. Так меня еще и не сразу взяли: нет мест. «Сейчас кого-нибудь быстренько выпишем!» Развлекалась на каталке в коридоре чтением своей истории болезни – так отобрали: не для вас, мол, это чтение, а для врача. Отвезли обратно в реанимацию, там добрый доктор хоть покормил меня энергетической смесью, а то двое суток ничего не ела. Дождалась своего места в палате и поехала долечиваться.
olimp
Шесть человек, батарея жарит нещадно, кровать из музея царя Гороха. Приключения духа продолжаются, все делится на истинные ценности и на фигню. Истинные ценности: попить, поесть, суметь встать с кровати; узнать, что все в порядке и с тем ребенком, что в садике, и с тем, что в животе. Еще – повернуться со спины на бок и избавить правую руку от катетера, но до этого райского наслаждения еще ой как далеко. Голова чтоб после анестезии перестала болеть. Фигня – все остальное, включая отсутствие одежды, больничную еду и побудку в шесть часов. Потом, конечно, все возвращается: опять становится важно мыть голову, быть вежливой и надеть, наконец, трусы. Но пусть часть этого выпадения из условностей останется со мной – пусть такие вещи, как мнение малознакомых третьих лиц, будут не то что не важны, а вообще ни о чем, из другого мира. Жизнь коротка и непредсказуема, в конце концов, что мы только что со всей наглядностью увидели.

Какие разные люди в палате. Вот одна девушка – солнышко и оптимистка. Уже при мне ей сделали операцию – рак яичника, хорошо хоть без метастазов. Ее это ударило, конечно – еще бы! – но не подкосило, она в принципе осталась той же. Другая женщина – ей уже сделали все возможные анализы и обследования, бесплатные и платные, ничего кроме гастрита не нашли, но она без конца ныла: «Это пока не нашли, это начало. У меня рак, я чувствую. Так у моей двоюродной тети было. Жить и радоваться? Да сколько я проживу-то?». Онкофобия – страшное дело. Наш палатный врач сказал: «Вам из всех докторов нужней всего психолог».

Там, в палате, я очень явно поняла, что и впрямь далека от народа со всеми своими интернетами и либеральными ценностями. Вот женщины-пациентки: добрые, хорошие, готовые поддержать и прийти на помощь. Бухгалтер, сметчик, капитан милиции, кассир, работник ЖКХ. Средний класс – отдыхают в Гоа и в Турции. Но сыну тридцать, что ж он никак не женится, пусть бы его девушка уж залетела. А ей 26, скоро поздно будет рожать. Не готовы они, видите ли! У Галкина с Пугачевой суррогатные дети – срамота! Тут есть храм, надо бы мне сходить помолиться (хор голосов – «И мне! И мне!»), да платка нет. Мне невестка нужна работящая, чтоб готовила, а то мой магазинное есть не будет. Салат – с майонезом, с чем же еще?

Так что это был еще и хороший опыт не то чтобы смирения гордыни, но понимания реальных пропорций бытия. Как хорошо, разумно и удобно устроена моя башня из слоновой кости, храни ее господь! Но такие, как ты, дорогая моя, говорила я себе – одна шестая, в лучшем случае одна шестая. Сиди уж молчи со своим фрилансом, туризмом без турфирм, соусом песто и супом гаспаччо. Путин и правда президент своей страны и своего народа, посмотрим фактам в лицо. Назови в этой палате вслух имена Лебедева, Белоники, того же Быкова – многим ли они что-то скажут?

Но все кончается, ура. Меня выписывают, снимают швы, отпускают! Скорей в машину, домой, в душ! Какие красивые улицы! Как я люблю свою дочь и всю свою семью! У меня никогда больше не будет аппендицита, о-ля-ля!
Планы оказались нарушены, но не отброшены, я все равно буду воплощать всё, что задумала на этот месяц и на этот год. На следующий день после выписки, именно благодаря своему аппендициту, я выиграла недурной приз на встрече с Быковым и Собчак – хороший знак, между прочим! Меня тряхнуло на ухабе, но поездка продолжается.