Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

7 ноября

snegir

Стояла на улице серая трансформаторная будка. Потом приехали маляры-дизайнеры на разноцветной машине и нарисовали на будке огромного снегиря. Сегодня идем – кто-то пририсовал снегирю червячка в клюв. Ну, как мог. Покормили птичку :-)

Греки. Греки на углу закрылись как кафе (в ноябре – ни-ни): за столик нельзя, стулья убрали. Но не могут же они закрыться совсем: у них же комьюнити, все соседи заходят поболтать, они же средиземноморцы, в конце концов! Поэтому работают как киоск, продают булочки и жвачки.

В этом году не будет шествия в День святого Мартина, когда дети целыми садиками и школами идут вереницей по ноябрьским улицам, поют песни, в руках фонарики, впереди – Мартин на белой лошадке, за ним оркестр. Конечно, я решила, что мы пойдем своим парадом: пусть без оркестра и лошадки, сами по себе, но с фонариками и песнями, благо парк под боком. Смотрю, не мне одной – то и дело попадаются на улицах семьи с фонариками: как же не почтить святого Мартина да не поесть затем традиционного гуся! Кстати, гуся у Нильса небось недаром Мартином назвали.

Пивные закрыты? Не проблема: мужички собрались у такой низкой будочки, которая прикрывает вентиляционную шахту, поставили на нее бутылки с пивом, разложили закуску и соображают на троих. Классика! А, нет, сейчас их станет четверо: громко зазывают к себе еще какого-то Йохана.

Вот такое седьмое ноября. Солнце, теплынь, розы цветут.

Гнев

Не покидает меня сожаленье, никак не покидает. У меня вообще стадии принятия не работают, я всегда останавливаюсь на этапе «Гнев».

Так вот, я еще могу простить ковидопанике отмену Даррелловской недели на Корфу: будут еще. Могу простить, что, похоже, в этом году у меня не случится ни одного дня «без никого». Даже маски на лицах шестилетних детей можно как-то перетерпеть. Но не прощу концерт Маккартни, мой новогодний подарок.

Мы не знаем, поедет ли он еще в тур. Я не Абрамович, чтобы позвать его на домашний концерт. А-а-а, к чорту это все.

Раз за разом вспоминаю Терри Пратчетта, у которого очень четко проведена граница между смертью и не-жизнью. Есть Смерть, обаятельнейший персонаж, без которого никак нельзя, а есть не-жизнь, мертвечина – Аудиторы, враги любому движению атомов.
И в «Поттере» непонятно, кто гаже: Волдеморт или Долорес Амбридж. У которой, в свою очередь, есть названая сестра, ее так и зовут – сестра Рэтчед. Мертвечина, мертвечина, мертвечина…

Ненавижу всяческую мертвечину! Обожаю всяческую жизнь! 

Непошло – пошло – опять непошло

Сначала слушаешь «Белый шиповник» на полном серьезе: ох и ах, слезы на глазах. Как сказано! Какие чувства!
Потом понимаешь, что это вообще-то стилизация – жестокий ррроманс, который распевает барышня на выданье в американской глуши. Давно сердечное томленье теснило ей младую грудь; душа ждала… кого-нибудь etc.

А потом магия все равно превозмогает знание, потому что это Рыбников с Вознесенским. Пошло не пошло, а искра-то – есть, светится, ее ни с чем не спутаешь. Вступает в силу то, что я называю «законом Шефнера» в честь его песни «Напев тридцатых лет»:
Обшарпанный рефрен, любовные угрозы,
И в голосе певца заученные слезы –
Но за тщетою слов, за их усталой сутью
Вся жизнь мне предстает
Как вечное распутье.


И дело тут – я настаиваю – совершенно не в ностальгии. Дело в той самой искре. Подлинное откровение вполне может явиться в обертке ширпотреба: не впервой! А уж кто его потом растащит на цитатки и намалюет на своих плакатах – дело другое, неважное, скушное.

Та же история с «Мастером и Маргаритой»: сперва очарование, потом только ленивый не называет этот роман пошлым, потом смотришь – ан светится! «Как грустна вечерняя земля!» – поди-ка, напиши, непошлый.

Со многими и многими та же история. Даже, не побоюсь этого слова, с Евтушенко.

Манифест

Все на свете вещи делятся на волшебные (прекрасные, трогательные, смешные) и неволшебные.

Волшебные вещи могут быть какими угодно, набор их случаен. Голоса с вечерней улицы. Эпизод из ТБВ. Елизавета, возлагающая меч на плечо столетнего сэра Тома. История про то, как всем миром помогали искать любимую игрушку ребенка – и отыскали. Спина Бильбо в кино, когда он видит, что гномы ушли.

Если что-то прекрасно, трогательно и смешно одновременно, то это уже флеш рояль, набоковская «башня».
«Битлз», «Властелин колец», Шекспир, Рыбников и Корфу волшебны целиком и полностью. Список неполный, на моей верхней картинке есть еще.

Волшебство может быть и страшным, и печальным. Вот – весть о смерти совершенно незнакомого человека с очень добрым лицом нейдет из головы, хотя все прочие смерти в ленте пролистываются с мыслью «Ну и хрен с тобой».

Волшебные вещи заслуживают любви и поклонения. Заслуживают и шутки – но мягкой: шучу, потому что люблю, знаю и присваиваю.

Все остальные – это всё остальное. Помимо совсем уж страшного зла, тут и унылый труд, и пустые ритуалы, и государственные машины, и плохие тексты, и никчемные поделки. Карантины и маски эти дурацкие. Союзы и собрания, размежевания и объединения, конфликты и отношения – кто кого куда позвал, не позвал, лайкнул, не лайкнул. Все человеческое, слишком человеческое, как говорим мы с Ницше.


Неволшебные вещи заслуживают цинизма и пренебрежения. Иронизировать, обесценивать, высмеивать, троллить. Хотя бы про себя, если кролик очень воспитанный. Даже если эти неволшебные вещи нельзя отменить и приходится принимать в них участие. Особенно если приходится принимать в них участие.

Соответственно и люди делятся на волшебников, райских птиц и всех остальных. Но об этом потом, в другой раз.

Feeling blue

Я открываю книгу и читаю первую фразу:

Somewhere between Calabria and Corfu the blue really begins.

Музыка, чистая музыка. Впереди еще четыре четверти очень трудного пути, но я люблю этот текст, я буду его переводить, я справлюсь.
И тут же две дружеские руки ложатся мне на плечи: «Мы ведь в тебе не ошибаемся, да? Ты ведь не забудешь, что blue – это не просто синий?»
Да, я знаю, спасибо вам. Я помню.

Помню, как совершила кражу: похитила из кабинета английского «Хоббита», который пылился там, никому не нужный и нечитаный, а мне был как Грааль. Принесла домой, взяла толстую тетрадь, словарь Мюллера – и начала переводить. Дерзость необыкновенная –  взяться за Профессора, будучи на уровне The Stogov family, – но именно в тот день я родилась как переводчик. Конечно, это было очень похоже на путь сквозь заросли ежевики; и вот через несколько страниц я зацепилась за очередное непонятное:
«Not the Gandalf who was responsible for so many quiet lads and lasses going off into the Blue for mad adventures».

В никуда, значит. В неведомую даль. Голубые дали, если угодно. Хорошо, так и запишем.

И конечно, я век не забуду про The Beatles, с которыми познакомилась примерно в те же времена. Вроде простенькая игра слов, детский фокус – кролик из шляпы, но тогда было прямо открытием:
Babys in black
And Im feeling blue.


Ага, в грустях*. Сплин, меланхолия и так далее.  
(* кто угадал, откуда я подхватила это словечко, тому лайк)

Так что многое, многое начинается у них там, между Калабрией и Корфу. А то ли еще будет.

Фантомное

Мне почему-то кажется, что сейчас каникулы. Что мне полагается валяться на кровати с книжкой, время от времени утаскивая с кухни что-нибудь вкусное (бабушка уже сбегала на маленький рынок за клубникой и черешней). Порисовать, послушать музыку – даром, что ли, я таскаю с собой по всем поездам «A Hard Days Night» и «Голубого щенка». Под вечер выбраться на прогулку: по бордюру топ-топ, через дырку в бордюре прыг – по тротуару я и не ходила никогда, все где-то сбоку. Дойти до площади между гостиницей и дворцом «Юбилейный», и там по фонтанам-каскадам до изнеможения гонять голубей. Вернуться, сидеть на сундуке, болтать ерунду. После ужина, после ряженки вытащить из бабушкиного шкафа длиннющее трофейное платье в цветах, белые туфли-шпильки с острыми носами, бусы, веер – и во всей этой роскоши пойти на балкон, чтобы петь взрослые песни. Ночной переулок, темные деревья, фонари. Завтра новый бесконечный день.

Как-то особенно трудно жить этой вашей взрослой жизнью, когда у всех нормальных людей каникулы. Будто атмосферный столб еще потяжелел. Но заставляю себя, приходится.

Нарциссовые ассоциации

Только сейчас заметила, что на горшочках с нарциссами указан сорт – Abba. Пересчитала, и действительно: на каждом стебле ровно по четыре цветка.

Потом вспомнилось, что они название-то взяли у компании Abba Seafood. Селедка там, кстати, хороша. Хм, назвать свою группу в честь селедошной – да, иронично. Все равно что назвать ее, скажем, «Иваси».

Любимейшее у обоих:









Пушкинским путём

done

Какое счастье. Кто сегодня пьет шампанское, настоящее, с честной надписью Champagne? Я пью. Я закончила работу, которую делала целый год. Плела-плела эти рубашки из крапивыи доплела. Так что сейчас we are the champions, my friend.

А на столе – стопка еще не переведенной дарреллианы, а в голову вдруг снова ломится книга, задуманная еще пятнадцать лет назад. Плюс заметки для блога. Так что ничего не знаю, какой вирус-шмирус, у нас тут Болдинская весна.

Мне раньше не нравился блог Макса Фрая, а потом как понравился, и вот недавно там было про то, как жить нормально, невзирая на происходящее вовне:
Самый простой способ справиться со страхом - предельно увлечённо заниматься своим делом… Тем, у кого сейчас период вдохновенной увлечённости, можно вообще ничего дальше не объяснять. Вдохновение несовместимо с тревожностью, оно даже с вовремя пожрать и пройти по дому, не набив синяков, не всегда совместимо, потому что захватывает всё внимание целиком (вот вам, кстати, годный, очень правдивый, а потому жестокий маркер, дорогие художники: если вам хватает внимания на тревожность, это у вас не вдохновение, а фуфло).
Вот вам лучший в мире, самый точный маркер вашего текущего состояния: если у вас в последнее время эйфорическое (приподнятое хотя бы) настроение (и при этом вы в целом не одержимы ни суицидными устремлениями, ни мизантропией в духе робота Бендера), значит у вас очень хороший контакт с реальностью, лучше, чем с социумом.


И вот я это поймала. Пока мне не мешают писать, буду ходить и улыбаться. Есть такая песня, «Марш небесных связистов»:
…Я поймал волну!
Теперь хрен ты меня достанешь!

Вот она целиком, прекрасная песня: http://www.bards.ru/archives/part.php?id=32963

Со стороны-то, конечно, комичнее:

poet
Fritz Zuber Buhler, «Поэтесса»

Забавно получилось

Когда я была маленькая, у меня на слуху все время были какие-то песни. Играло радио на стене, по телевизору были всякие концерты, в школе уроки пения, родители заводили диски на проигрывателе.

У детей все по-другому: радио не играет, телевизора нет, музыку я стараюсь заводить, когда никто не мешает подпевать и пританцовывать, уроки в начальной школе были весьма эпизодические, а сейчас их и вовсе нет.

В результате у них сложилось забавное представление, что песни бывают только «откуда-то», из мультика или из фильма. Особенно для младшей оказалось сюрпризом, что есть песни, написанные просто так, не для кино. И что их намного-намного больше - в мире вообще и на YouTube в частности :-)

Век живи – век учись

(Это вообще одно из любимых ощущений и состояний – узнать что-то новое о давно известном, вроде как найти белые грибы в сквере посреди города; мне хорошо, когда жизнь наполнена такими заголовками.)

Так вот, все, кому надо, знают, что The Beatles – это beetle (жук) + beat (ритм), что давно придуман перевод «жуки-ударники», что была еще группа Crickets («Сверчки») с Бадди Холли, и «жуки» в названии – это некая преемственность и подражание.

Но тут буквально на днях я узнала, что «beetle» – это еще и «колотушка, кувалда, толкушка, било, киянка». В общем, какая-то долбилка*. «…И холодок пробежал по спине старого битломана»: выходит, там не только «жучки». Там еще можно услышать «удар колотушкой» или «ритм, который задает кувалда». Хм, шуточка вполне в духе Леннона. Он вполне мог иметь в виду этот второй смысловой план – с его-то языковым чутьем и любовью к играм в духе Кэрролла (см. его рассказы). Да и остальные не отставали.


* Есть еще значение «тупица», и я знаю, кажется, как это можно перевести на русский с использованием корня «долб-».